Прощение долга

При ближайшем рассмотрении неприятности применения нормы о прощении долга, как правового университета особенного внимания заслуживает вопрос о дарения прощения и взаимосвязи долга.

Козлов Александр

Прощение долга, это выяснено ст.415 ГК Российской Федерации, является освобождением кредитором должника от лежащих на нем обязанностей. Нетрудно подметить, что эта конструкция имеет внешнее сходство с одним из видов дарения, в частности с безвозмездным освобождением дарителем одаряемого от имущественной обязанности перед собой (п.

1 ст. 572 ГК Российской Федерации).

Вправду, и в том и другом случае идет обращение об освобождении одной стороной второй стороны от лежащей на последней имущественной обязанности. Наличие сходства много раз отмечалось разными авторами, но единого мнения по этому вопросу не имеется.

Неприятность связи прощения долга как договора прекращения дарения и способа обязательств имеет давешнюю и достаточно противоречивую историю, но действующее современное законодательство полностью эту проблему не разрешает. Вопросы, разглядываемые в науке и современном правоприменении, в целом сводятся к следующему: какой сделкой есть прощение долга — односторонней либо многосторонней и, при признания многосторонней сделкой — есть ли прощение долга разновидностью контракта дарения.

Разрешение указанной неприятности имеет ответственное практическое значение. От ответа на эти вопросы зависит, во-первых, должно ли прощение долга быть основано на соглашении сторон и, во-вторых, распространяется ли на прощение долга (кроме ограничения, установленного в самой ст.

415 ГК Российской Федерации) ограничения и запреты на дарение, указанные в ст. ст. 575, 576 ГК.

В отношениях между коммерческими структурами часто практикуется прощение долга, в особенности частичное. Если бы в любых ситуациях прощение долга являлось одновременно и соглашением дарения, такие сделки следовало бы вычислять недействительными, потому, что ст.

575 ГК запрещает дарение в отношениях между коммерческими структурами, и сумма «прощеного» долга для коммерческих структур была бы ограничена пятикратным минимальным размером зарплаты .

В пользу признания прощения долга дарением высказываются многие авторы. В частности Суханов Е.А. показывает на то, что «… речь заходит о разновидности дарения, требующего, следовательно, согласия должника, исходя из этого к прощению долга применимы правила о контракте дарения, а также о ограничении и запрете возможностей дарения (ст.

575, 576 ГК)». Также считает М.И. Брагинский и И.В. Елисеев пишет: «Освобождение от обязанности перед дарителем именуется прощением долга. Буквальное толкование ст. 415 ГК ведет к выводу о том, что прощение долга есть односторонней сделкой …. таковой вывод некорректен, потому, что в силу ст.

572 ГК прощение долга постоянно является контрактом дарения и исходя из этого требует согласия должника».

М. Масевич отмечает, что прощение долга в соответствии со ст. 415 ГК относится к односторонним сделкам и этим показателем отличается от дарения, которое есть двусторонней сделкой.

Подобного мнения придерживается Е.В. Кабатова .

Существует и третья точка зрения, которой придерживаются В.В. Витрянский и А.М Эрделевский и сущность которой содержится в том, что прощение долга лишь при определенных условиях может являться разновидностью дарения. Так, В.В.

Витрянский выделяет, что прощение долга, будучи основанием прекращения обязательства., как раз в этом качестве «употребляется в имущественном обороте, участники которого часто методом прощения долга прекращают обоюдные обязательства…Признание всякого прощения долга контрактом дарения способно дестабилизировать имущественный оборот и повлечь за собой иные важные негативные последствия». А.М.

Эрделевским на основании моделирования и анализа законодательства разных обстановок приходит к выводу, что прощение долга, являясь двусторонней сделкой, далеко не всегда становится дарением. Прощение долга тогда и лишь тогда возможно квалифицировано как дарение, в случае если воля кредитора была направлена «на сохранение имущественной массы должника методом безвозмездное освобождение от имущественной обязанности перед собой» и лишь в этом случае дарение подвержено ограничениям.

В другом случае прощение соглашения разновидностью дарения не есть. К подобному выводу приходит и В.В. Витрянский, отмечая, что прощение долга возможно квалифицировано как контракт дарения, «в то время, когда положительно решен вопрос о безвозмездности … действий кредитора по освобождению должника от возложенных на него обязательств и при явном намерении кредитора одарить должника» , и, потом, «тут… нужно исходить из презумпции возмездности прощения долга».

Может ли прощение долга за аренду принимать во внимание выплатой закята?


Похожие заметки:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: